Я пришёл в класс с трёхкилограммовой моделью судна под мышкой, и через десять минут в тетрадях учеников уже стояли первые уравнения движения и оценки погрешностей. Это не трюк и не апелляция к ностальгии — это метод. За десятки лет от верфи до школьной доски я выработал одну простую мысль: если ребёнок может физически потрогать систему и увидеть, как она отвечает на действие, абстрактные математические конструкции перестают быть пустыми символами. Но важнее не это. В центре — умение работать с неопределённостью, моделировать допущения и переводить эмпирический опыт в строгие рассуждения. Именно это отличает подготовку к серьёзным инженерным и научным программам — российских и зарубежных — от простого зубрёжного набора формул.
В середине 1980‑х я варил стальные шпангоуты на Неве. Тогда у нас не было слов вроде «компьютерное моделирование», зато были пробоотборы, буксировочные испытания и море импровизированной математики: проверка упора, оценка центра тяжести, попытки предсказать крен при различных загрузках. Сегодня, работая с учениками 6–11 классов в Санкт‑Петербурге, я перенёс эти практики в уроки математики, физики и химии. Не для того, чтобы романтизировать ремесло, а чтобы научить подростков формировать рабочие модели, проверять их экспериментально и корректировать — навык, который ценят и в МГУ, и в Оксфорде, и в прикладной науке.
Почему это необычно? Потому что школа часто делит процесс на «теорию» и «практику», а я предлагаю обучать через итеративные модели: гипотеза — эксперимент — корректировка — формализация. Такой подход меняет отношение к ошибке: она перестаёт быть приговором и становится источником данных.
Как это работает: пример проекта для 9–11 классов
Предложите ученикам задачу: смоделировать плавающую платформу для научной станции на мелководье. Работа идёт по этапам:
1. Формулировка задачи
